Библиотека в кармане -зарубежные авторы




Саган Ник - Лабиринты Рая 2


НИК САГАН
РОЖДЕННЫЕ В РАЮ
ЛАБИРИНТЫ РАЯ — 2
Ника Сагана — сына известного астронома и писателя Карла Сагана, чей роман «Контакт» стал в свое время мировым бестселлером, можно по праву назвать достойным продолжателем литературных традиций не только его отца, но и лучших представителей жанра НФ, таких, например, как автор «Хроник Амбера» и многих других всемирно известных произведений Роджера Желязны.
После микробиологической катастрофы, уничтожившей практически все население Земли, выжить удалось немногим. И теперь задача тех, кто уцелел, — возродить человечество и создать новую, не склонную к агрессии цивилизацию.
Однако мнения о том, в каком мире должны жить искусственно сотворенные учеными дети, разделились, и в результате постепенно формируются два противостоящих друг другу общества.
Объединяет их только одно: необходимость противостоять новой опасности, грозящей окончательно уничтожить все живое на планете.
Моей маме посвящается
Скорость звука нарастает.
Он охватывает нас со всех сторон.
Мы уже почти в раю.
«Local H», «Мы почти в раю»
ПРОЛОГ
Комната была белой, стерильной и жутковатой. Он прекрасно понимал, что это последняя комната в его жизни. Точнее, знал это наверняка.
Он и без того уже плохо видел, а флуоресцентная лампа над головой давала мало света, поэтому он мог разглядеть только плакат на противоположной стене, изображавший разную степень боли. Рисованные лица располагались одно рядом с другим, и лишь одно из них — крайнее слева — было спокойного розового цвета, и только оно одно улыбалось с довольным видом.

В верхней части плаката он видел вопрос: «Насколько сильна ваша боль?» — а под каждым рисунком написан был ответ. Под этим розовощеким лицом был ответ «ноль», а рядом с нолем было написано: «никакой боли».

Но справа от улыбающейся физиономии шла целая галерея хмурых страдающих лиц в порядке возрастания мучений. Они носили номера от одного до десяти, последний, «боль сильнее, чем вы можете представить», получился скорее убогой пародией на мучения — красное лицо берсерка, искаженное воплем страдания.

Он с отвращением посмотрел на это лицо, он его ненавидел, казалось, последние несколько недель оно просто издевалось над ним. Да и сам плакат казался ему насмешкой, потому что «боль сильнее, чем вы можете представить» становится реальной, когда она к вам приходит.

И тогда ей подойдет другое определение: «о Господи, нет». Вот так просто. Можно пережить это снова и снова, боль становится все страшнее, и по сравнению с ней предыдущая кажется блаженством.

Номер десять не имеет пределов, ни одиннадцать, ни двенадцать не могут завершить этот бесконечный ряд. Эта яма бездонна. Теперь он знал это на собственном опыте.
Он посмотрел на темно-зеленое лицо, первый шаг к аду, номер один, — всего лишь немного напряженный, нервный взгляд. Всем своим видом он будто говорил вам: «Я не улыбаюсь, как мой жизнерадостный сосед слева, я беспокоюсь о своем самочувствии.

Мне ведь не станет хуже?» Он ясно помнил свои ощущения в начале болезни. Тогда он еще верил в медицину, верил, что они найдут одиннадцатичасовую вакцину. Насколько плохо будет мне к тому моменту, когда они смогут меня вылечить?

Он и представить себе не мог, насколько плохо может быть. Зачем эти иллюзии? У зеленой физиономии еще теплилась надежда в невидящих нарисованных глазах, уходящие иллюзии еще можно было прочитать на ее двухмерном изображении. Он почувствовал, что ненавидит его больше, чем краснолицего, ненавидит за то, что зеленому предстоит пройти через все цв