Библиотека в кармане -зарубежные авторы


             

Прус Болеслав - Шарманка


Болеслав Прус
Шарманка
Ежедневно в полдень на Медовой улице можно было встретить пожилого
господина, который прогуливался от площади Красинских до Сенаторской улицы.
Летом он ходил в щегольском темно-синем пальто, серых брюках от
первоклассного портного, блестящих, как зеркало, ботинках и чуть-чуть
потускневшем цилиндре.
У господина этого было румяное лицо, бачки с проседью и серые ласковые
глаза. Ходил он, немного сутулясь и засунув руки в карманы. В хорошую погоду
носил под мышкой трость, в пасмурную вооружался английским шелковым зонтом.
Он шел медленно, всегда погруженный в глубокую задумчивость. Возле
костела Капуцинов господин благочестиво касался пальцами шляпы и переходил
на другую сторону, чтобы взглянуть на барометр и термометр в оптическом
магазине Пика, затем возвращался на правый тротуар, останавливался у витрины
Мечковского, рассматривал фотографии Моджеевской и шел дальше.
Если кто-нибудь его нечаянно толкал, он добродушно улыбался и сам
каждому уступал дорогу.
Заметив красивую женщину, он надевал пенсне, но делал это так
флегматично, что разглядеть ее не успевал.
Господина этого звали пан Томаш.
Уже тридцать лет гулял пан Томаш по Медовой улице и часто думал о том,
что многое в ней изменилось. То же самое могла подумать о нем и Медовая
улица.
Когда пан Томаш был еще помощником адвоката, он шагал так быстро, что
ни одна модистка, возвращавшаяся из магазина домой, не могла бы от него
убежать. Он был веселым, разговорчивым, держался запросто, носил длинные
волосы и лихо закрученные кверху усы. Уже в ту пору он чувствовал тяготение
к изящным искусствам, уделяя им, впрочем, не слишком много времени, так как
без памяти увлекался женщинами. Он пользовался успехом, его постоянно
сватали. Но что поделаешь, если пан Томаш не находил ни одной свободной
минуты, чтобы сделать предложение, так как всегда был занят или практикой,
или свиданиями. От Франи он шел в суд, из суда бежал к Зосе, а к вечеру
покидал ее, чтобы поужинать с Юзей и Филькой.
Когда он стал адвокатом, лоб его вследствие напряженной умственной
работы вырос до темени, а в усах появилось несколько серебряных нитей. К
тому времени пан Томаш утратил юношеский пыл; он располагал состоянием и
репутацией знатока изящных искусств. Женщин он любил по-прежнему, но теперь
уже подумывал о женитьбе. Он даже снял квартиру из шести комнат, сделал за
свой счет паркетные полы, обзавелся роскошной мебелью, драпировками и
принялся искать жену.
Но человеку в летах не так-то легко сделать выбор. Одна была слишком
молода, другую он уже устал обожать. Третья была привлекательная и
подходящего возраста, но несоответствующего темперамента, а четвертая
обладала бездной обаяния, надлежащим возрастом и темпераментом, но... не
дождавшись предложения адвоката, вышла замуж за доктора...
Однако пан Томаш не унывал, потому что в невестах недостатка не было.
Обстановкой обзаводился он исподволь, постоянно заботясь о том, чтобы каждая
вещь в его доме представляла собой художественную ценность. Он менял мебель,
переставлял зеркала, покупал картины.
Наконец убранство его квартиры прославилось по всему городу. Сам не
заметив, когда и как, он создал у себя настоящую художественную галерею,
которую охотно посещали любители. Он был гостеприимен, устраивал
великолепные приемы, поддерживал отношения с музыкантами, и постепенно у
него стали устраиваться концерты, которые даже дамы удостаивали своим
посещением.
Пан Томаш всем был рад и, видя в зеркале, что л