Библиотека в кармане -зарубежные авторы


             

Пол Фредерик - Врата


sf_space Фредерик Пол Врата Это был, возможно, самый уникальный артефакт, найденный вышедшими наконец-то в космос землянами. Брошенная близ Венеры пересадочная станция, давным-давно забытая хозяевами — Хичи. Станция, где люди обнаружили многое. Но прежде всего — корабли.

Чужие корабли, созданные по неизвестным нам, чужим технологиям.
Корабли, на которых можно было лететь очень далеко. А если повезёт случайно нажать на нужную кнопку — даже можно вернуться…
И люди, одержимые зовом далеких звезд, стали учиться летать. И — улетали. И некоторые из них возвращались…
ru en Д. Арсеньев Ilia ilia@kuliev.org FB Tools 2005-01-21 GrAnD (grand_ga@rambler.ru) 6C2C295A-51EC-4C10-A300-27CE7914AECF 1.0 Фредерик Пол. Собр. сочинений в 7 томах, Т.6 Амбер, Лтд Ангарск 1993 Врата
Глава 1
Меня зовут Робинетт Броудхед: вопреки своему имени, я мужчина. Мой психоаналитик (я зову его Зигфрид фон Психоаналитик, хотя, конечно, это не его имя: у него вообще нет имени, потому что он машина) по этому поводу получает немало электронного удовольствия.
— Почему вас беспокоит, что некоторые считают это женским именем, Боб?
— Меня не беспокоит.
— Тогда почему вы постоянно об этом вспоминаете?
Он раздражает меня, вспоминая о том, что я вспоминаю. Я смотрю на потолок с подвешенными мобилями и светильниками, потом в окно. На самом деле это не окно.

 Движущаяся голограмма прибоя на мысе Каена; программирование Зигфрида очень эклектично. Спустя немного я говорю: «Меня так назвали родители, с этим я ничего не могу поделать. Я произношу Р-О-Б-И-Н-Е-Т-Т, но остальные обязательно произносят неверно».
— Вы знаете, что можно поменять имя.
— Если я это сделаю, — говорю я, и я уверен, что прав, — ты скажешь, что у меня навязчивое желание защитить свои внутренние дихотомии.
— На самом деле я скажу, — говорит Зигфрид со своим тяжелым механическим юмором, — что не нужно использовать специальные психоаналитические термины. Я был бы благодарен, если бы вы просто сказали, что чувствуете.
— Я чувствую, — в тысячный раз отвечаю я, — что я счастлив, у меня никаких проблем. Да и почему бы мне не быть счастливым?
Так мы играем словами, и мне это не нравится. Мне кажется, что в его программе какая-то ошибка. Он говорит: «Скажите мне, Робби, почему вы несчастны?»
Я ничего не отвечаю. Он настаивает: «Я думаю, вы обеспокоены».
— Вздор, Зигфрид, — говорю я, испытывая легкое отвращение, — ты всегда так говоришь. Я ни о чем не беспокоюсь.
Он вкрадчиво заявляет: «Нет ничего плохого в том, чтобы сказать, как себя чувствуешь».
Я снова смотрю в окно, я сержусь, потому что начинаю дрожать и не знаю почему. «Ты мне надоел, Зигфрид, понимаешь?»
Он что-то отвечает, но я не слушаю. Гадаю, зачем я трачу здесь свое время. Если есть человек, имеющий все основания для счастья, то этот человек я. Я богат.

 Хорошо выгляжу. Не стар, и к тому же у меня Полная медицина, так что в следующие пятьдесят лет я могу быть любого возраста — по выбору. Живу я в Нью-Йорке под Большим Пузырем; тут может позволить себе жить только очень богатый и к тому же известный человек.

У меня летние апартаменты, выходящие на Тапанское море и на плотину Палисейдс. И девушки сходят с ума из-за моих трех браслетов-"вылетов". На Земле не очень много старателей, даже в Нью-Йорке.

Все дико хотят услышать мой рассказ о том, что там на самом деле в туманности Ориона или в Большом Магеллановом Облаке (Разумеется, я не был ни в одном из этих мест. О том единственном интересном месте, где я побывал, я не люблю говорить).
— Ес